Горшков М.К., Шереги Ф.Э.

Молодежь России: социологический портрет

Текст книги (полный)

ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ

Теория взаимодействия поколений

Писать о проблемах молодежи всё равно, что писать о проблемах общества - тема необъятная. Поэтому в книге авторы уделили внимание в основном тем сторонам жизни российской молодежи, которые сегодня наиболее значимы с позиции прогрессивного развития России.

Использованный в книге основной метод анализа жизненных ориентиров и ценностных установок молодежи - опора на эмпирические показатели проведенных под руководством авторов прикладных социологических исследований. Метод этот важен при изучении социальных процессов, вариация эмпирических параметров которых нормативно обусловлена состоянием структуры социальных институтов и посему поддается измерению прежде всего в статике, а в динамике - на относительно небольшой временной период. Это значит, что эмпирические показатели, агрегированные при помощи методов прикладной социологии, представляют собой оперативную социальную статистику, которую можно успешно использовать в практике социального управления, если речь идет о выработке тактики. Но этого недостаточно для стратегических проектов.

Перспективное предвидение любых социальных процессов не может довольствоваться нормативными индикаторами, валидность которых гарантирована максимум на 3-5 лет. Здесь необходимы вербальные модели, которые, хотя и вуалируют наглядность «пёстрой палитры» эмпирических показателей, однако гарантируют достоверность оценки долгосрочных тенденций. Иными словами, методы эмпирического анализа позволяют увидеть состояние структуры социального объекта в статике, а вербальные модели - в перспективной динамике. В последнем случае речь идет о познании в опоре не на структурные элементы социальных институтов, а на сами социальные институты как целостные явления, аккумулированные в вербальной форме в гносеологические категории.

С позиции перспективной тенденции молодежь следует рассматривать не просто как социально-демографическую группу, но как продукт процесса социализации, итогом которого является личность как совокупность общественных отношений.

Основная биологическая функция «первичной части» сообщества людей - продолжение человеческого рода. Основная социальная функция - воспроизводство социальных институтов общества, т.е. общественных отношений как овеществленной формы исторического прогресса. Реализуется этот процесс в форме воспроизводства социальной структуры: гендерной, кровно-родовой, этнической, социально-классовой, социально-профессиональной, политико-идеологической, конфессиональной и т.д. по пирамиде, включающей любые структурные элементы, если по своим социальным функциям они могут быть интерпретированы как социальный институт.

Социологическая интерпретация категории «молодежь» позволяет соотнести ее с любым социальным институтом как с органическим структурным элементом общества, но стержневым в определении молодежи как объекта социологии или целостного социального института являются распределительные отношения. Это тот феномен, на котором строятся все социальные отношения, обретающие вещественную форму в социальных институтах, призванных быть «ареной» выполнения личностью социальных ролей. Последние придают ей статус, служащий основой реализации исторически обусловленных принципов распределения.

Жизненная траектория личности есть постоянное стремление к статусности, иными словами, стремление занять в социальной структуре общества, или в экономических терминах - в общественном разделении труда, тот статус, который обеспечивает наиболее благоприятную позицию в распределении общественных благ. Этим объясняется потенциальное стремление основной массы молодежи на начальной стадии самореализации занять место в верхних стратах социальной структуры (вершину «социальной пирамиды»). Однако в последующем, независимо от природных способностей, молодежь распределяется в тех ячейках социальной структуры, которая сформирована объективно существующим уровнем общественного разделения труда.

Последний же зависит от уровня технического и технологического развития экономики. Это замкнутый круг, вырваться из которого не всегда удается эволюционным путем. И когда новое поколение не удовлетворено принципами распределительных отношений, считая их социально несправедливыми, оно признает непривлекательной социальную структуру старшего поколения и не стремится её воспроизвести. Более того, для молодежи теряется референтность многих институциональных групп, призванных формировать ценностную и социально-нормативную структуру личности. В свою очередь, это ведет к расбалансировке устоявшихся форм потребительского поведения, смене в массовом сознании нового поколения идеологических парадигм и приоритетов социального поведения, в том числе форм самореализации в сфере производственных отношений. Неслучайно все социальные революции, преследовавшие смену экономических отношений, в том числе принципов распределения, всегда достигали своей цели, более того, возглавлялись молодыми. Это касается и коренных социально-экономических реформ в России в 1990-е годы.

В процессе воспроизводства социальной структуры общества взаимодействуют две большие группы: та часть нового поколения, которая включена в процесс профессиональной подготовки, т.е. как правило, проходит обучение в учреждениях профессионального образования (для Российской Федерации это сегодня 11,4 млн. человек)[1], и та часть экономически активного населения, которая занята в производственной и непроизводственной сферах - 65,6 млн. человек[2]. Именно эти две группы, первая из которых призвана заместить вторую, перманентно находятся в состоянии противоречия, а порой и конфликта (пример - студенческие волнения в Европе в 1968 году, в период интенсивного технологического перевооружения экономики). Из сказанного следует, что молодежь в социологическом понимании - это не биологический, а социальный субъект и его возрастные границы исторически изменяются: в архаичных и экономически менее развитых обществах они относительно узкие, в экономически развитых обществах - более широкие. Основной эмпирический критерий возрастных границ молодежи - временной интервал бесконфликтной ротации трудоспособного населения как экономически рентабельный период производственной деятельности поколения. Следовательно, единого критерия определения возрастных границ молодежи не существует. Эти критерии могут быть и иными, в зависимости от того, о поколенческом замещении (обновлении) какой структуры общества идет речь: воспроизводство семейных отношений, воспроизводство политических отношений, воспроизводство общегражданских функций (отношение личности и государства), правовых отношений (во многих странах граница «взросления» здесь определяется нормами ювенального права) и т.д.

До начала вступления в трудоспособный возраст говорить о молодежи как о полноценном субъекте производственных, а следовательно, и распределительных отношений, и посему в совокупности с населением старшего нетрудоспособного возраста как о носителях основного противоречия социальной структуры, можно лишь весьма условно. Обе эти группы с позиции общества - иждивенцы и как таковые не конкурируют с занятой частью населения (среднее поколение), хотя и оказывают на неё давление как участники потребления прибавочного продукта. Для детей и учащейся молодежи состояние иждивенчества этически оправдано «возвратом трудящимися долга родителям», а для пенсионеров - авансированием социальных гарантий на период выхода представителей среднего поколения из статуса производителя.

Молодежь до начала профессиональной ориентации, а старшее поколение после выхода на пенсию индифферентны в отношении к социальной структуре: первые ещё не определились в направлении своего «давления» на социальную структуру (профессиональное самоопределение), будучи аморфной массой, называемой «детьми и подростками», а вторые, лишившись ролевой функции в общественном разделении труда, образуют аморфную массу «геронтов».

Процесс подготовки молодежи к ролевой функции в общественном разделении труда называют социализацией, а стадию самоутверждения в том или ином ролевом статусе - самореализацией. В действительности и первый, и второй процессы длятся в течение всей жизни человека. На стадии подготовки нового поколения к полноценному включению в общественное разделение труда доминирует процесс социализации (при этом в форме «игры» присутствует и процесс самореализации - имитация ролевых функций взрослых), а после устойчивого утверждения своей ролевой функции в общественном разделении труда - самореализации (социализация продолжается и на данной стадии в форме перманентного непрерывного образования). В схематической форме этот «двуединый» процесс изображен на рисунке 1.

 

Интерпретация рисунка 1 тривиальна. Социальное становление человека делится на две составляющие (диагональ в прямоугольнике): вначале он преимущественно социально не оформленный индивид, потом (условно, после разделительной линии L), преимущественно социализированная личность. Содержание индивида - его биологический и генетический потенциал, характер социального формирования которого зависит от «внешней» географической и социальной среды (типа: если родился в африканской саванне - вероятно стать вождем племени, если в США - вероятно стать президентом государства).

Социальный институт - это абстрактное, точнее, гносеологическое понятие, имеющее своей вещественной формой контактную группу, и референтность для личности социального института (стремление выполнять в ней ролевую функцию) овеществлена в референтности для неё контактных групп. Именно отношения в референтных контактных группах аккумулируются в социальные институты на уровне общества. Это в идеале, если представить, что общество лишено противоречий. В действительности общество насыщено нормативными, весьма вариативными контактными группами, большинство которых не являются референтными для личности, но обязательны для общественного равновесия (компромисса).

Первичная предпосылка научного анализа отношений общества и личности - их триадное структурирование: материальная сфера - способ производства на уровне общества и способ потребления на уровне личности, социальная сфера - распределительные отношения на уровне общества и ролевые на уровне личности; духовная сфера - идеология на уровне общества и мировосприятие на уровне личности.

Структурная модель личности перевернута относительно структурной модели общества наподобие того, как мозг переворачивает образы, воспринимаемые глазом. Построим структурную модель, иллюстрирующую механизм взаимодействия общества и личности (см. рис. 2).

Рисунок 2

Статическая структурная модель взаимодействия общества и личности

Интерпретация структурной модели. Общество: способ производства определяет характер распределительных отношений, а последние - вид оправдывающей их идеологии. Идеологией общественная пирамида завершается, и начинается социализация личности («с головы», стрелка —>). Идеология формирует мировосприятие личности. Включая идеалы и ценности, оно составляет мотивационную основу межличностной коммуникации в референтных группах (контактных или корпоративных). Характер коммуникации личности в референтных и нормативных группах интегрируется в некий образ жизни, в целом идентичный способу, каким личность потребляет.

Личность: и далее начинается круговорот (стрелка — —»): способ, каким потребляет личность, определяет характер развития производства, тем самым стимулируя или тормозя развитие производительных сил; это развитие (или торможение) влияет на характер распределительных отношений, а последние - на содержание идеологии (в зависимости от того, какие распределительные отношения надо оправдать, хвалим то социализм, то капитализм). Этот круговорот - как белка в колесе, а точкой опоры (или «коленным валом»), вокруг которой все крутится, являются на уровне общества социальные институты, а на уровне личности референтные группы.

Естественно, это упрощенная, статическая модель. Динамическая предполагает объемную форму с набором таких статических моделей в соответствии с числом социальных ролей, выполняемых личностью.

Именно структурная модель, отображенная на рисунке 2, символично обозначена широкими стрелками вдоль диагонали прямоугольника на рисунке 1 как объект «круговорота» социализации индивида и самореализации личности.

Что касается референтных групп, которые осуществляют «круговорот» пары личностьФФ общество, то они несут на себе отпечаток истории: в каждый исторический период референтные группы различаются, равно как различается и их число сообразно развитию социальных институтов. Развитие последних приводит к вариации форм (структуры) референтных групп. Возьмем хотя бы такой, по своей функции устойчивый социальный институт, как семья. На разных этапах истории она была племенная, родовая, полигамная, моногамная и т.д. Кроме функциональных различий, исторически различно и число групп, референтных для личности. По мере развития цивилизации личность входит во все большее число референтных групп, что порождает новую проблему, относящуюся к сфере коммуникации и формирования массового сознания молодежи при помощи СМИ.

Но не только это осложняет процесс социализации молодежи. В общих теориях социализации, при выработке методов воспитания и формирования массового сознания молодежи, психологи чаще всего исходят из модели «одномерной личности». В социальной психологии используют модель дихотомической личности (Ты есть зеркало Я). В действительности же личность - многомерная, у нее столько естественных обликов, во скольких референтных группах она исполняет социальные роли. Эту «многоликость» личности при помощи аналоговой модели общества, в состав которого входят различные референтные группы (изображены разными геометрическими фигурами), можно изобразить так (см. рис. 3).

Рисунок 3

Многополярность социального облика личности

На рисунке 3 изображена по социальному облику «пятиугольная» личность. Если референтных групп будет три, то она будет «треугольная» и т.д. Кроме исторических различий, референтные группы могут различаться и в «статическом» времени, например, производственный коллектив может быть рабочий, крестьянский, педагогический и др., конфессиональная группа - христианской, мусульманской, буддистской и др.

Почему во взаимоотношениях поколений в процессе воспроизводства социальной структуры главными являются распределительные отношения? Потому, что просто отношений между индивидами или группами нет. Отношения могут возникнуть лишь по поводу какой-то вещи, выраженной в предметной или вербальной форме в процессе присвоения, которое, в случае однонаправленности, ведет к конфликту, а в случае компромисса - к распределительным отношениям, воспринимаемым личностью как социально справедливые. Образно онтогенез этого процесса изображен на рисунке 4[3].

Рисунок 4

Аналоговая модель зарождения распределительных отношений (генерирования сознания)

 

Интерпретация рисунка 4. Процесс труда есть одновременное отчуждение индивидом своего Я, т.е. идентификация воспринятой индивидом в своих ощущениях аморфно естественной потребности с некоторой вещью как внешней формой этой потребности. Попытка отчуждения продукта труда другим индивидом воспринимается первым как попытка лишить его своего Я, что вызывает у него возмущение, а у присваивающего - оправдание. На этой основе генерируется процесс взаимоотношения.

Эмоционально возбужденное столкновение двух индивидов по поводу присвоения продукта как овеществленной формы потребности - «возмущение» с одной и «оправдание» с другой стороны - есть генератор сознания. Основной вывод: любые социальные отношения могут быть только овеществленными, т.е. какие бы индивиды, группы, социальные слои или классы ни были включены во взаимные отношения, между ними всегда находится овеществленный объект как предмет интереса конкурирующих или солидаризующихся сторон. Эти интересы всегда экономические и с позиции социологии генерируются по поводу принципов распределения, которые в общественной жизни вуалируются производственными отношениями, точнее, общественным разделением труда.

Поэтому повторимся вновь: социологическое понятие «молодежь» есть производная от противоречия между поколениями, возникающего как результат усилий молодого поколения путем воспроизводства социальной структуры «вытеснить» экономически активное население из господствующих распределительных отношений.

Российская молодежь как потенциал социальной структуры

Изложенная концептуальная модель смены поколений составляет основу общей оценки потенциала нынешней российской молодежи как носителя будущих общественных отношений и как претендента на доминирование в распределительных отношениях. Исходным посылом для анализа процесса воспроизводства молодежью социальной структуры российского общества, с учетом потенциальной возможности прогресса, является осознание того, что социализацию нынешняя российская молодежь проходит в обществе с довольно устойчивой, но отнюдь не прогрессивной социальной структурой, критическим восприятием обществом своего прошлого и не вполне осознанной моделью будущего.

Вначале обратимся к анализу социальной структуры населения Российской Федерации, которую призвана воспроизвести, по возможности - обновить, нынешняя российская молодежь.

Наиболее общая социальная структура, определяемая по критерию источника дохода, дает представление о первичном социальном противоречии в распределительных отношениях. Эта структура следующая. Экономически активное население Российской Федерации составляют: работники сельского, лесного хозяйства и рыболовства - 7,8%, добычи, обработки, производства энергии, строительства - 29,4%, розничной и оптовой торговли, финансов, общественного питания и гостиниц, транспорта, операций с недвижимостью, коммунальных услуг - 38,8%, государственного управления и обеспечения военной безопасности - 7,2%, образования и здравоохранения - 16,8% [4]. Эту структуру целесообразно упростить до двух составных частей: те, кто производит прибавочный продукт - 37,2% и те, кто потребляет прибавочный продукт - 62,8%. Диспропорция явно «паразитическая». Однако есть одно «виртуальное» оправдание: потребляющие прибавочный продукт «не едят чужого», ибо, исходя из низкой рентабельности сельского хозяйства и большей части промышленного производства, занятая здесь треть активного в трудовом отношении населения не в состоянии произвести столько прибавочного продукта, чтобы прокормить остальные две трети занятых в не производящих сферах, да ещё и две группы иждивенцев (детей и учащихся, пенсионеров). Большей частью они «едят» нефть, газ и сырьевые ресурсы, а все это «ничье», государственное[5].

Подготовка молодежи к воспроизводству такой первичной социальной структуры равноценна формированию у неё иждивенческой психологии, неверия в свои силы и возможности, неумения выживать в условиях трудовой конкуренции и поэтому склонности к использованию коррупционных методов выживания. Это свидетельствует также о наличии серьезных затруднений в профессиональной ориентации молодежи. Неслучайно профессия госслужащего по критерию «прибыльная» в глазах молодых россиян приобрела сегодня такую же значимость, как уже многие годы лидирующие по этому критерию специальности экономиста и юриста.

Изменить данную ситуацию в направлении формирования у молодежи экономического сознания, признающего приоритет не иждивенчества, а равноправной трудовой конкуренции, возможно лишь на основе развитой и доминирующей производящей составляющей экономики.

Далее рассмотрим квалификационную структуру занятого населения. Доля специалистов высокой квалификации (руководители, ученые, врачи и др.) составляет 26,6%, средней квалификации (технические специалисты, вспомогательные специалисты интеллектуального труда, рабочие высокой квалификации) - 29%, рабочие и обслуживающий персонал низкой квалификации - 44,4%[6]. В целом работники средней и низкой квалификации составляют 73,4%, что явно не свидетельствует о прогрессивной квалификационной структуре населения (за средне- и низкоквалифицированный труд много не платят), которая сегодня вряд ли привлекательна для молодежи.

Еще одна социальная структура формируется по признаку классовому. Учитывая характер имеющихся статистических сведений, её можно представить только в опоре на данные о квалификационном составе занятого населения. В предположении, что остальная часть населения - члены их семей или лица, в прошлом составлявшие такую же структуру (пенсионеры), эту классовую модель правомерно экстраполировать на все население Российской Федерации: государственные и промышленные руководители (высший состав бюрократии и крупная буржуазия) - 7,4%, техническая и гуманитарная интеллигенция - 19,1%, квалифицированные рабочие - 30,3%, неквалифицированные рабочие - 16,7%, рабочие сельского хозяйства - 4,4%, служащие средней квалификации - 13,4%, работники сферы бытовых услуг - 8,7%. Учитывая общность материальных интересов, предопределенную схожестью величины дохода, приведенные показатели можно свести к следующей социально-классовой структуре олигархического государства: высшая бюрократия и буржуазия - 7,4%, интеллигенция - 19,1%, рабочие промышленного и аграрного труда - 51,4%, работники сферы бытовых услуг и служащие средней квалификации - 22,1%. Иными словами, нынешнему молодому поколению предстоит восполнить социально-классовую структуру российского общества на 73,5% в качестве промышленных, аграрных рабочих и работников сферы бытовых услуг, большей частью средней и низкой квалификации. И это при том, что среди выпусков учреждений профессионального образования доля выпускников вузов в 2008 году составила 48,4%, т.е. «излишний» выпуск обладающих дипломами о высшем образовании - не менее 40% от общей численности выпускников вузов. Это девальвация дипломов высшего образования, вынужденная смена профессии или люмпенизация выпускников, готовившихся стать специалистами высокой квалификации. Неслучайно в течение первых 5 лет работы меняют свою квалификацию или профессию в среднем 60% молодых специалистов, окончивших вузы. Есть надежда, что эту ситуацию несколько «приземлит» всеобщее введение двухуровневого образования в вузах (бакалавриат и магистратура).

По общепринятым критериям благосостояния и образа жизни приведенную социальную структуру следует интерпретировать как классовую в следующем раскладе: высший класс - 7%, средний класс - 20%, рабочий класс (т.е. пролетарии интеллектуального и физического труда, включая люмпен-пролетариат - примерно 8%) - 73%. Учет такой структуры важен потому, что именно она формирует массовое сознание и мировоззрение личности, предопределяя качество социальных институтов и референтных групп (см. рис. 2).

Масштабы страны и небольшое число крупных городов (2 мегаполиса и 9 городов-«миллионников») предопределяют тот факт, что представители высшего класса воспринимаются как «абстракция» или персонифицированные субъекты, умещающиеся на одной странице журнала «Форбс». Их концентрация высока только в Москве, аккумулирующей госбюджет и частный капитал, в связи с чем в массовом сознании населения, молодежи в том числе, столица воспринимается как «жирующая» в целом, но не как классовый антагонист.

Итак, нынешняя социально-классовая структура российского общества способствует формированию однородности массового сознания молодого поколения, однако в экономическом аспекте - «пролетарской» однородности, а отнюдь не мировоззрения среднего класса, в качестве которого пока выступает в основном интеллигенция, и то - по образу жизни, но не по материальным возможностям. Порожденные этой социальной структурой распределительные отношения формируют у молодежи иждивенческую психологию, ориентированную на попечительскую роль государства, как это было в советский период.

Есть ещё одна социальная структура, которую по классическим канонам следовало бы рассматривать как классовую, однако характер имеющейся статистики не позволяет этого сделать, поэтому рассмотрим её как урбанистическую[7].

В общем составе населения Российской Федерации доля жителей сел - 27% (при оптимуме для прогрессивной социальной структуры России - 12%), поселков городского типа - 5,8%, малых городов с населением до 50 тыс. человек - 11,7%. Итого население с провинциальным образом жизни и преимущественно психологией провинциала составляет 44,5%. Население мегаполисов (со столичным образом жизни и столичной психологией) - 10,6%; небольших городов с населением от 50 до 250 тыс. жителей - 17,7%, больших городов с населением от 250 тыс. до 1 млн. жителей - 19,8%, крупных городов с населением более 1 млн. жителей - 7,4%.

Урбанистическую структуру населения с позиции потенциала образа и стиля жизни уместно составить из 4-х элементов: жители аграрно-провинциальных поселений - 44,5%, жители провинциальных городов - 17,7%, жители крупных административно-промышленных городов - 27,2%, жители столичных городов - 10,6%. Тем самым доминирование аграрно- провинциального массового сознания характерно для 62,2%, промышленно-урбанистического - для 27,2%, индустриально-столичного - для 10,6%. Это в целом архаичная структура массового сознания.

Отсюда - приоритет в массовом сознании административно- централизованного государства с попечительскими функциями, при необходимости воспроизвести урбанистическую и социальную структуру нынешнего российского общества. Однако такая структура не является прогрессивной с позиции современного индустриального общества, предполагающего доминирование не теологического, а рационального массового сознания.

В этом кроется еще одна проблема - коммуникационная, затрудняющая формирование рационального сознания молодого поколения, столь необходимого для освоения современных технологий производства, опирающихся на компьютерное программное обеспечение и цифровое управление. Дело в том, что теологическое сознание предполагает преимущественно образное восприятие и контактную межличностную коммуникацию. Это приемлемо и массово реализуемо при помощи прессы, телевидения, радио, различных семейно-родственных контактов, корпоративных собраний и неформальных «тусовок». Но при росте мобильности экономики, усложнении социальной структуры общества, интенсификации профессиональной ротации и резком увеличении ролевых функций личности из-за увеличения числа референтных и нормативных групп традиционная форма межличностной коммуникации просто ее «разорвет». Итог - стрессы. Эту проблему решают лишь электронные средства коммуникации, способные аккумулировать в интегральные показатели большие массы разрозненной и разнообразной информации, и, кроме того, в форме Интернета обеспечивающие для личности избирательный подход к потреблению информации без характерной для СМИ назойливой назидательности.

Модернизации социальной структуры российского общества, по крайней мере в аспекте численного увеличения среднего класса, призвано содействовать развитие малого бизнеса. Принято считать, что участие населения в малом бизнесе будет способствовать развитию рыночных отношений и экономического сознания населения в целом, и молодежи в частности.

Приходится констатировать, что малый бизнес в России не только развивается крайне медленно, он к тому же архаичен по своей структуре. Так, с началом законодательно разрешенной индивидуальной трудовой деятельности в 1988 году в неё включились 9% экономически активного населения СССР[8]. В настоящее время в Российской Федерации в малом бизнесе работают 12,3% экономически активного населения - это рост за 20 лет. Профессиональный состав малого бизнеса следующий: занимаются «посредничеством» (торговля розничная и оптовая, перевозка и извоз, операции с недвижимостью, ремонт) - 67,4%, фермерством - 2,8%, производством (обработкой, добычей) - 12,1%, строительством - 11,5%, интеллектуальными услугами (образованием, здравоохранением) - 1,2% [9].

Если ставить целью ориентацию молодежи на воспроизводство нынешней профильной структуры малого бизнеса, то большинству получать профессиональное образование нет надобности, для занятия «посредничеством» оно не требуется.

Доля производителей в малом бизнесе невелика и не станет больше до тех пор, пока не заработает современная промышленность, вокруг которой сгруппируется индивидуальный, семейный, кооперативный подряд производителей, как это характерно для Японии, Южной Кореи, Китая и других стран с высокой долей промышленного производства.

Сужение источника национального продукта до торговли энергетическими и сырьевыми ресурсами: резко сужает арену и спектр меновых отношений, почти до двух субъектов - государство и население; тормозит развитие социальной структуры, обедняя многообразие её элементов в качественном отношении и заменяя её аморфной псевдорыночной общностью; обедняет отношения между составляющими элементами (социальными группами), содержательно редуцируя до примитивного массовое сознание как отражение отношений элементов упрощенной социальной структуры; многие социальные группы теряют свою индивидуальность, не имея ясного ориентира в виде овеществленных групповых интересов, ища их воплощение в персонифицированном лидере: политическом, этническом, теологическом, псевдо-миссионерском и т.д. Мировоззрение значительной части населения становится теологическим, догматичным и насыщенным суевериями, в идеологическом проявлении - шовинистическим, находящим свою идентичность только во внутреннем или внешнем враге. В противостоянии мнимому врагу население замыкается в себе, довольствуясь статусом обывателя, его политическая и экономическая активность заметно падает в связи с ориентацией на патронажную роль государства (сильной власти). Обывательский образ жизни формирует в массах эгоистическое потребительство, распределительные отношения обретают облик «наивной хитрецы» (кидальчества), а в русле финансовых, особенно госбюджетных потоков - коррупции. В результате постепенно во взаимоотношениях государства и населения наступает «патовая» ситуация, распространяющаяся и на экономическую жизнь, известная в истории страны как «застой»: экономический, интеллектуальный, идеологический, этический, общегосударственный.

Если российская молодежь склонна воспроизвести именно такую социальную структуру, то подобное воспроизводство для государства означает регресс. Если молодежь все-таки не склонна воспроизводить подобную консервативную социальную структуру, то неизбежно обострение противоречия между поколениями, вплоть до конфликтов. Разрешение этого противоречия имеет ряд форм. Пассивную - эмиграцию наиболее активной и талантливой молодежи в государства, где социальная структура более прогрессивная и их интеллектуальный и энергетический потенциал вероятно будет востребован. Подобный исход наглядно проиллюстрирован в разделе данной книги, где говорится о патриотизме.

Активная, нежелательная форма разрешения межпоколен- ческого конфликта - широкое распространение асоциального поведения (молодежный наркотизм, алкоголизм, преступность), социального неповиновения, фобий и агрессивных движений вплоть до терроризма.

Но есть и третья форма: воспроизводство архаичной социальной структуры, упование на виртуальные мифы, которое ведет к социальной деградации всех поколений: и старшего, и молодого. Образно говоря, толкать порожний состав в гору с надеждой на то, что, достигнув вершины, все счастливой гурьбой скатятся по ту сторону в Ханаан с молочными реками и кисельными берегами, долго невозможно. Даже закаленный металл со временем «утомляется», тем более живые люди...

 

_____________________________ 

[1]  Индикаторы образования: 2008. Статистический сборник. М.: Минобрнауки РФ, Росстат, ГУВШЭ, 2008, стр. 44, 54, 57, 63. Учитывая, что общая численность выпускников профессиональных образовательных учреждений в 2008 году в среднем 2,7 млн. человек, + 0,1 млн. человек выпускников 9-х и 11-х классов, не продолживших обучение в профессиональных образовательных учреждениях, в сумме - 2,8 млн. человек, правомерно предположить, что для полного цикла ротации занятого населения в настоящее время требуется в среднем 25 лет. Естественно, это очень сжатый период, по истечении которого ныне в трудовом отношении активное население объективно не может в полном составе уйти на пенсию и поэтому некоторого давления со стороны молодого поколения на эту часть населения не избежать. Давление частично снимается за счет «задержки» молодежи в системе образования: введения 12-летнего обучения в средней школе, удержания в вузах на 1 год примерно 15-20% студентов за счет учреждения магистратуры, увеличения приема в аспирантуру, увеличения призыва в армию.

[2]  Экономическая активность населения России. М.: Росстат, 2008, стр. 16.

[3] По классической теории марксизма сначала есть производство, основанное на общественном разделении труда и дающее продукт, который предстоит разделить, в результате чего зарождаются распределительные отношения. С позиции развития экономики, может быть, это и так, но с позиции социологии, сначала имеется потребность в присвоении «чужого», дабы выжить самому (биологический эгоизм), и это порождает общественное разделение труда и меновые отношения, дабы не уничтожить друг друга. Неверно предполагать, что люди изначально кооперировались для содействия общественному разделению труда, чтобы повысить его производительность и тем самым увеличить прибавочный продукт. Изначально по такой логике люди не думали, они думали только о том, как забрать чужое. И это было важно, т.к. именно стремление присвоить чужое (по Дарвину - биологическая инстинктивная борьба за выживание) лежит в основе зарождения общественного сознания и разделения труда.

[4]  Рассчитано по источнику: Экономическая активность населения России. Статистический сборник. М.: Росстат, 2008, стр. 60.

[5]   О доминирующей роли государства в распределительных отношениях свидетельствует и тот факт, что из 142 млн. населения Российской Федерации экономически активные составляют 52,9%, а занятые в производящем секторе - всего 18,5%. Проще говоря, прямым или косвенным источником потребления не менее чем для 80% населения РФ является госбюджет. По сути, это бытовавшая в СССР разновидность государственного натурального распределения, только сейчас она заменена денежным эквивалентом, создающим видимость равноценного товарно- денежного обмена.

[6] Рассчитано по источнику: Экономическая активность населения России..., стр. 75-76.

[7] Рассчитано по: Численность населения Российской Федерации по городам, поселкам городского типа и районам на 1 января 2009 года. М.: Росстат, 2009, стр. 19, 60, 61, 69.

[8] См.: Шереги Ф.Э. Социология предпринимательства: прикладные исследования. М.: ЦСП, 2002, стр. 44.

[9] Малое предпринимательство в России. Статистический сборник. М.: Рос- стат, 2008, стр. 15.

Введение | Назад


полная версия страницы

©2011. Центр социального прогнозирования и маркетинга (http://www.socioprognoz.ru)